Введение: разум как зеркало, а не как фабрика

Долгие века на человеческий разум смотрели как на абсолютное поле свободы, способное творить бесконечные миры и фантазии. Однако философское исследование и структурный научный анализ ведут к совершенно иной истине: разум человека — не фабрика, производящая сырьё идей из небытия, а в высшей степени развитое «зеркало», которое переупорядочивает, преобразует и собирает то, что уже вложено и существует в этой вселенной.

Если мы проследим механизм производства научных теорий и создания технических изобретений, то придём к строгому познавательному закону: разум не изобретает новых правил, а открывает существующее и применяет его. И при применении этого физического и философского закона к величайшей и глубочайшей идее, занимавшей человеческое сознание на протяжении истории, — идее «абсолютного Бога» — мы приходим к неизбежному и поразительному в своей простоте и стройности выводу: сама способность человеческого разума помыслить Бога, с его верующими и атеистами, есть сама по себе величайший и ослепительнейший довод неизбежности Его существования.

---

1. Понятие бытийного философствования и термин Ex Nihilo

Чтобы осознать неспособность человеческого разума к абсолютному творчеству, мы должны сперва понять один из строжайших философских и богословских терминов в истории — латинский термин Ex Nihilo, который буквально означает «из чистого небытия» или «из ничего».

В метафизической философии творение, или созидание, делится на два вида:

• Творение из небытия (Creatio ex nihilo): это созидание вещи из ничего, вовсе ей не предшествующего, то есть отсутствие материи, отсутствие времени, отсутствие места, а затем внезапное восхождение бытия действием абсолютной силы. Это действие — чисто Божественное дело в бытийных вероучениях и философиях, где бытие изливается на небытие и оно превращается в существо.
• Изготовление и оформление (Creatio ex materia): это созидание новой вещи на основе существующего заранее сырья, и это предел того, что могут люди.

Когда мы говорим, что человеческому разуму невозможно изобрести нечто Ex Nihilo, мы имеем в виду, что человек не обладает «способностью изначального созидания». Разум управляем действительностью: он всегда нуждается в первом кирпичике, или чувственном сигнале, или существующем космическом законе, чтобы начать мыслить. Разум не может вбросить идею в бытие, если у неё нет доли или корня во внешнем бытии, питающего её жизнью.

---

2. Анатомия разума: механизм рождения теорий и изобретений

Невозможность творчества Ex Nihilo, то есть творения из небытия, проявляется яснее всего, когда мы смотрим на высшие плоды человечества: науки и технику.

1. Научные теории: снятие завесы со скрытого

Когда учёный формулирует великую теорию, меняющую ход истории, точное выражение того, что он сделал, — «открытие», а не «изобретение». Исаак Ньютон (1642–1727 гг. н.э.) (Isaac Newton) не создал тяготение; Альберт Эйнштейн (1879–1955 гг. н.э.) (Albert Einstein) не изобрёл ткань пространства-времени; и квантовую механику не произвёл разум Макса Планка (1858–1947 гг. н.э.) (Max Planck) из небытия.

Теория всегда начинается с наблюдения «аномалии» или пробела в наблюдаемой действительности, за чем следует процесс умственного и математического абстрагирования. Это абстрагирование — не творение нового порядка из небытия, а попытка расшифровать геометрический и физический порядок, уже существующий во вселенной с мгновения Большого взрыва. Разум здесь принимает скрытые космические законы и переводит их на человеческий язык и в уравнения.

2. Технические изобретения: гибридизация и биомимикрия

Самые революционные и волшебные человеческие изобретения — не что иное, как развитый процесс «переработки» чувственных входных данных и существующих материалов. Человеческий разум играет здесь роль «гибридизатора», или создателя сочетаний: он сочетает два уже существующих орудия или две идеи, чтобы произвести новую функцию, но он не творит их собственного вещества.

Например, такое изобретение, как «самолёт», не было прыжком за пределы законов вселенной или творением из ничего, а стало соединением металлов, извлечённых из земли, — как алюминий и железо, — прямым применением уже существующих физических законов, как закон плавучести Архимеда (ок. 287–212 гг. до н.э.) (Archimedes), и буквальной биомимикрией инженерии птичьих крыльев и способа их рассечения воздуха.

Так же обстоит дело с «чемоданом на колёсах»: разум не изобрёл ни колесо, ни чемодан, а переупорядочил связь между ними, чтобы решить человеческую задачу. И даже «радар» — это техническая имитация биологической системы, направляющей летучих мышей ультразвуковыми волнами, а «искусственный интеллект» в своей глубине — инженерное воспроизведение способа взаимосвязи нейронов в человеческом мозге.

Человек-изобретатель в точности подобен «скульптору»: скульптор не творит мрамор и не изобретает физические законы, позволяющие его резцу резать камень. Он лишь обладает «видением», чтобы удалить лишние части и явить облик, скрытый в недрах глыбы. Разум, таким образом, разбирает и собирает, но совершенно неспособен изобрести «сырьё» или «сущность», не имеющие корня вовне.

---

3. Философское видение сквозь историю: невозможность вообразить небытие

Этот прикладной механизм изобретения не был чужд умам великих философов на протяжении истории; напротив, он составил опору познавательных школ от Греции до Нового времени, подтверждая, что всё, что в уме, черпается из бытия.

1. Греческая философия: от Парменида до Аристотеля

Парменид (ок. 515–450 гг. до н.э.) (Parmenides): заложил краеугольный камень своим строгим правилом: «Бытие существует, а небытие не существует». Он доказывал, что разум может мыслить лишь о бытии, ибо у небытия нет истины, и разуму невозможно почерпнуть образ или идею из ничего.

• Доводы и толкование: Парменид привёл рациональное доказательство, основанное на «невозможности познавательного противоречия»: всякая идея, которую обдумывает разум, непременно приводит к предмету, а предмет непременно должен «быть», чтобы о нём мыслили. И если разум пытается помыслить «абсолютное небытие», он либо превращает его в предмет (тем самым наделяя его неким видом бытия и вещности в уме), либо совершенно бессилен его охватить. Толкование здесь в том, что чистое небытие не обладает ни самостью, ни свойствами, а то, что не имеет самости, не изливает образа; и потому человеческое сознание всецело поглощено бытием, и всякая идея, что оттискивается в нём, есть след подлинного, предшествующего ей бытия, и невозможно, чтобы она проросла из пустоты небытия.

Платон (ок. 427–347 гг. до н.э.) (Plato): пришёл к тому, что идеи и всеобщие понятия — как справедливость, красота и идеальность — не изобретаются человеческим разумом Ex Nihilo, а суть «припоминание» (anamnesis): душа созерцала эти истины в «мире идей» до своего нисхождения в материальный мир, и учение здесь — восстановление того, что существует заранее.

• Доводы и толкование: Платон опирался на «доказательство всеобщих абсолютных понятий»: в нашем материальном мире мы видим лишь красивые изменчивые вещи (красивую розу, красивую картину), но обладаем в наших умах устойчивым, абсолютным понятием «красоты в себе», не меняющимся с изменением или увяданием розы. А поскольку это совершенное понятие не существует в изменчивом, ущербном материальном мире, разум бессилен изобрести его и составить из ущербных материальных входных данных. Платоновское толкование видит, что эти понятия — «объективные, самостоятельные бытийные истины», чей образ отпечатался в душе, когда она узрела их в предвечном мире идей, и процесс мышления и осмысления в этом мире — лишь соскабливание пыли материи с духовной памяти для восстановления скрытой в ней основы бытия.

Аристотель (384–322 гг. до н.э.) (Aristotle): укоренил принцип полной зависимости от внешнего бытия своим знаменитым познавательным правилом: «Нет ничего в разуме, чего прежде не было бы в чувстве». Разум у него рождается как чистый лист, и все идеи без исключения — отражение, извлечение и абстрагирование образов и приложений, реально излитых внешним бытием и принятых чувствами.

• Доводы и толкование: Аристотель опирался на «доказательство чувственного протяжения и познавательного извлечения», чтобы философски доказать, что человеческий разум структурно бесплоден в производстве или изобретении какого-либо «сырья» идей сам по себе и что ему невозможно помыслить что-либо из чистого небытия; доводом тому — что тот, кто лишён одного из пяти чувств (как слепой от рождения), совершенно бессилен изобрести или помыслить понятие, связанное с этим чувством (как цвета). На Аристотеля в этом доказательстве опираются именно как на решительную опору доказательства Бога: поскольку разум не обладает свойством «познавательного созидания из небытия» и поскольку понятие «абсолютного совершенного, нематериального, предвечного» не имеет ни подобий, ни раздробленных материальных частей в ущербном мире материи, чтобы составить его, как прочие мифы, то существование этого понятия в человеческом уме и постоянный спор о нём непременно влекут существование внешней объективной истины, излившей его. И из этого чувственного входа Аристотель сформулировал своё знаменитое богословское доказательство «неподвижного Перводвигателя»: он полагает, что когда чувства улавливают действительность «движения и изменения» во вселенной, это вынужденно ведёт разум к извлечению понятия «устойчивой, предвечной первой причины». Тем самым Аристотель доказывает, что идея Бога в уме — не иллюзия, вырвавшаяся из пустоты, а неизбежный результат подлинных данных, излитых внешним бытием и абстрагированных разумом, чтобы указать на своего Творца.

2. Новоевропейская философия: строгость опыта

Рене Декарт (1596–1650 гг. н.э.) (René Descartes): предводитель новой рационалистической философии, исследовал источник врождённых и совершенных идей внутри человеческого разума и их связь с внешним воздействующим.

• Доводы и толкование: Декарт привёл «доказательство совершенного существа» (бытийный отпечаток): он доказывал, что находит в своей душе и разуме ясную, отчётливую идею бесконечного, совершенного, всемогущего и всезнающего существа (Бога). А поскольку он — ограниченное, ущербное существо, а рациональный закон причинности постановляет, что «причина должна содержать совершенства не меньше, чем следствие», то невозможно, чтобы его ограниченный ущербный разум был творцом и причиной идеи «бесконечности и совершенства». Декартово толкование решительно утверждает, что идею абсолютного совершенства разум не изобрёл из небытия и не извлёк из опытов ущербной материи, но она — «первичная врождённая идея», которую совершенный Творец отпечатал в строении человеческого разума при его сотворении, чтобы она указывала на Него, как отпечаток мастера на его изделии, вопреки оковам материи.

Джон Локк (1632–1704 гг. н.э.) (John Locke): согласился с философами эмпирической школы в идее деления идей на простые и составные и счёл разум чистым листом, принимающим свои первичные впечатления прямо из внешнего опыта.

• Доводы и толкование: Локк сформулировал свой довод через «доказательство разбора составных идей»: он доказал, что человеческий разум никогда не может помыслить новую сторону или чувственное качество, которого не испытал (как вкус небывалого вкуса или запах аромата, не проходившего через его поры). Толкование у него делится на две ступени: внешнее ощущение и внутреннее размышление. Разум принимает «простые идеи» (как твёрдость, цвет и тепло) извне пассивно, без способности отвергнуть их или изобрести, и предел того, чем владеет сознание затем, — переупорядочение и повторение этих простых единиц для производства «составных идей». А если первичные материалы отсутствуют в бытийной действительности, разум совершенно парализуется и бессилен сформулировать какую-либо идею.

Дэвид Юм (1711–1776 гг. н.э.) (David Hume): подтвердил, что самые буйные степени воображения — не что иное, как копии чувственных впечатлений; и если ты не видел некоего цвета или не наблюдал некоего вещества, твоему воображению невозможно создать его из чистого небытия.

• Доводы и толкование: Юм представил «доказательство прослеживания впечатлений»: он выдвинул знаменитый философский вызов, в котором требует от любого человека разобрать самые невероятные и оторванные от действительности свои идеи, чтобы найти, что они в конце концов сводятся к чувственным частям, схваченным памятью из природы (как золото и гора для производства золотой горы). Толкование этого у него опирается на строгое различение между «прямым чувственным впечатлением» и «умственной идеей», которая есть лишь бледная и менее живая копия того внешнего впечатления; ведь воображение человека совершенно заперто в стенах того, что он видел, слышал и осязал в бытии, а его абстрагирование — лишь игра бытийными тенями, отражёнными на нём.

Иммануил Кант (1724–1804 гг. н.э.) (Immanuel Kant): подтвердил, что разум управляется априорными категориями — как время, пространство и причинность, — запрограммированными в строении сознания, и человек не может вообразить или помыслить вне рамок этих космических законов, наложенных на него строем творения.

• Доводы и толкование: Кант опирался на «доказательство необходимых условий восприятия», разъясняя, что человеческий разум никогда не может вообразить нечто, лежащее вне области «времени» или «пространства», или представить событие, возникающее без «причинности». Эти категории — не идеи, составленные разумом, и не свободные схватывания, а «строгие формы и структуры», в рамках которых человеческое сознание устроено работать, чтобы упорядочивать данные внешнего бытия. Кантово толкование разъясняет, что человек структурно неспособен вообразить мир без измерений, что доказывает: действенность разума всецело подчинена и ограничена пределами и инженерией строя творения, заранее наложенного на него, и он не обладает свободой абсолютного порождения вне этих закономерностей.

3. Исламская философия и школа трансцендентной философии

Ибн Сина (370–428 г.х. / 980–1037 г. н.э.) (Avicenna): постановил, что человеческая душа в начале своего возникновения есть «материальный разум» (это философский термин, означающий разум в его первичном состоянии, как чистый белый лист, не имеющий никаких образов или сведений, но обладающий предшествующей готовностью и способностью к учению и приёму знания, в точности как сырьё или ещё не оформленная глина). Он подтвердил, что этот разум в начале всецело опирается на «общее чувство» (внутреннюю умственную силу, собирающую и объединяющую ощущения, идущие от пяти внешних чувств, как связывание облика яблока с его запахом и вкусом) и на «воображающую» силу для собирания образов внешнего мира, и разум совершенно бессилен изобрести какую-либо «сущность» (то есть истину вещи и её основную суть, делающую её тем, что она есть), если у неё нет корня и подлинной основы в бытийной действительности.

• Доводы и толкование: Ибн Сина опирался на «доказательство извлечения всеобщих понятий и обособления сущности», разъясняя, что человеческое сознание начинается с нуля как готовая и совершенно пустая сила (как хиюла), а затем в нём вычерчиваются и отпечатываются образы вещей через прохождение внешних и внутренних чувств. Философски глава-старейшина различил «представление составных сущностей» (свободную способность разума разбирать и составлять идеи, схваченные ранее, для производства новых воображаемых образов, не виденных вместе, как соединение птичьих крыльев с телом коня для производства крылатого коня в мифах) и «невозможность изобретения простой первичной сущности, чуждой внешнему бытию» (как полная неспособность разума изобрести совершенно новый цвет, не виданный глазом прежде). Авиценново толкование видит, что разум в своём абстрагирующем движении к извлечению всеобщих общих законов никогда не отделяется от действительности; напротив, именно внешнее бытие с его строем и закономерностями ведёт и вынужденно влечёт человеческий ум к постижению и пониманию великих очевидностей (как понятие причинности и неизбежность существования Творца — «необходимо-сущего» (Необходимое Бытие); то есть Бога, обладающего бытием от Себя и не нуждающегося в ином), ибо эти истины навязывают себя сознанию через внешнюю действительность, и разум не проращивает их из небытия.

Шихаб ад-Дин ас-Сухраварди (549–587 г.х. / 1154–1191 г. н.э.): счёл, что образы и воображаемые картины, которые представляет человек и которым мы не находим прямого материального приложения или соответствия в нашем наблюдаемом мире, — не небытие и не пустота, сотворённая разумом из ничего, а живые образы, реально существующие и осуществлённые на иной бытийной ступени, известной как «мир образа» или «промежуточный барзах» (это подлинный мир, лежащий посредине между миром чувственной материи и миром чистых умственных абстракций и содержащий образы вещей, их меры и облики, но без их тяжёлой материи), и человеческая душа созерцает и обозревает этот мир через чистоту духа, раскрытие и озаряющее познание.

• Доводы и толкование: ас-Сухраварди сформулировал свой довод на основе «доказательства умственной явленности»: он доказывал, что так называемые воображаемые образы или невозможности (вещи, о которых воображающий полагает, будто его разум изобретает и творит их из чистого небытия) — это образы, которые мы видим в наших умах и которые имеют определённые измерения, меры и цвета. А его философское правило гласит, что «чистое небытие не имеет ни измерений, ни цветов, ни свойств», так как же небытие, в котором нет ничего, может принести плод и дать образ, имеющий облик и цвет? Будь разум создающим их из пустоты, разум был бы творцом бытия из небытия, а это ложно. Решительное озаряющее толкование видит, что человеческий разум здесь — не создатель и не фабрика, творящая эти образы, а лишь «явитель» (то есть отполированное чистое зеркало), на котором отражаются и проявляются образы, реально существующие и осуществлённые в том «мире воображения, отделённом и независимом от самости человека», и человеческое сознание соединяется с этим миром отражательным соединением, что доказывает, что всякая идея или образ в уме черпается из подлинной бытийной ступени, а не рождена небытием.

Мулла Садра аш-Ширази (979–1050 г.х. / 1571–1640 г. н.э.) (Mulla Sadra): совершил глубочайшую познавательную революцию в школе «трансцендентной философии» (Трансцендентная философия) через свои основы, опирающиеся на «первичность бытия», постановив, что бытие — единая подлинная истина, простёртая во всей вселенной, а небытие — чистое отрицание, не являющееся ничем вообще, и потому невозможно, чтобы оно излило или дало какой-либо образ уму; ведь всё, что представляет человеческий разум, — некий вид и облик бытия и имеет долю и удел в истине. Он также счёл, что процесс воображения — не просто восстановление старых образов, а «бытийная интенсификация» души (то есть восхождение и подъём на ступени бытия), чтобы душа соединилась с более высокой ступенью, называемой «деятельным разумом». И он подчеркнул правило «стержневой возможности» человеческой души (это осевое философское понятие, означающее, что душа в своей самости и сути — сотворённая, нуждающаяся, слабая и всецело зависящая в каждый миг от Аллаха, питающего её бытием, жизнью и знанием, ибо она как луч солнца, не имеющий ни устойчивости, ни бытия без самого солнца); и потому душа не обладает способностью самостоятельного творения и созидания идей из чистого небытия (Ex Nihilo), но всякое восприятие и воображение, что проходит через неё, есть проявление, излияние и познавательный свет, притекающий к ней от абсолютно самодостаточного.

• Доводы и толкование: Мулла Садра опирался на «доказательство первичности бытия» и «правило однородности» (философское правило, постановляющее необходимость соответствия и однородности между причиной и следствием; ведь лишённый вещи не может её дать). Он философски доказал, что чистое небытие не имеет ни вещности, ни следа, и потому разумом невозможно, чтобы из него возникли понятие, идея или образ в уме человека, ибо отрицание бытия не приносит бытия. Садровское толкование постановляет на этом основании, что человеческая душа, описанная «стержневой возможностью» (чистой зависимостью от Творца), не может излить на себя познавательного совершенства или самопроизвольно изобрести из небытия идею «абсолютного совершенного, бесконечного, необходимого»; ибо как ограниченному, ущербному, самому по себе нуждающемуся сознанию изобрести идею самодостаточности и абсолютного совершенства? Лишённый вещи не даёт её. Поэтому постижение человеческим разумом абсолютного бытия и совершенства — не ошибка и не иллюзия, к которой привыкла душа, а результат «бытийной интенсификации» и подлинной связи, соединяющей душу с «деятельным разумом», изливающим знание. И эти высокие всеобщие идеи — не что иное, как подлинные, сияющие проявления и излияния, которые абсолютно самодостаточное Божественное бытие вливает в глубину человеческого сознания, так что сама идея становится живым доводом и свидетельской связью, вещающей о существовании изливающего Творца.

---

4. Ответ на сомнения: задача мифических существ и мифологичность Бога

На пороге этого познавательного развёртывания материалистическая и атеистическая мысль выдвигает возражение, внешне кажущееся логичным, чтобы расшатать это здание, и известное в философских прениях как «проблема мифических существ», суть которого:

«Если неспособность разума творить из небытия — довод существования Бога, то почему разум представляет дракона, крылатого коня, обитателей космоса и метафизические создания, которых нет вовне? Не может ли идея Бога быть просто ещё одним мифом, составленным разумом?»

Структурный и философский разбор этого сомнения требует разъяснения сущностного и бытийного различия между «изготовлением мифа» и «постижением абсолютной простой истины».

1. Механизм подделки мифа: сборка материальных частей

Когда человек воображает мифическое существо — как дракон, крылатый конь или устрашающее космическое создание, — его разум вовсе не занимается творением из небытия Ex Nihilo. Разум здесь работает как устройство визуальной обработки: он не обладает способностью изобрести новое сырьё, а обращается к своему чувственному запасу, черпаемому из материальной действительности, и начинает процесс разбора и пересборки:

• Крылатый конь: соединение образа материального коня с образом материального птичьего крыла.
• Космическое создание: сочетание щупалец осьминога, глаза насекомого, кожи пресмыкающихся и размера динозавра.

Разум здесь не изобрёл сырьё идей, а изобрёл лишь «соотношение и сочетание» — это функция «воображающей» силы в исламской философии, разбирающей и собирающей заранее данные образы чувственной материи. Значит, у мифа есть известные материальные части, а также подобия и аналоги в природе.

2. Механизм постижения Бога: абстрагирование и простое абсолютное

Когда мы переходим из мира мифов к идее «Бога» в её философской глубине, мы находим, что стоим пред совершенно иным понятием: сущностные свойства, составляющие эту идею, суть абсолютная простота, не имеющая частей, нематериальность, безвременность, беспространственность, самостная самодостаточность и необходимость бытия.

Здесь рушится аналогия атеиста и обнаруживается уловка; ведь мы спрашиваем атеистический разум: откуда твои чувства уловили сырьё этих свойств, чтобы составить или увеличить их? Человек никогда в своей жизни не наблюдал ничего «нематериального», чтобы составить его или скопировать, не жил в «безвременной» среде, чтобы взять из неё хранимое чувственное впечатление, и не видел в этой наблюдаемой вселенной ни единого существа, «самодостаточного по себе» и не зависящего от иного; напротив, всё, что его окружает, — существо ущербное, нуждающееся и преходящее.

Разум обладает способностью изобрести «миф», ибо его сырьё в наличии под рукой в мире материи: у него есть образ коня и образ крыла. Но он совершенно бессилен изобрести идею «бесконечного протяжения и Бога», ибо у него нет ни единого первого кирпичика или сырья в этой материальной вселенной, подобного абсолютному или предвечному. Ведь миф — сборка материальных частей, а Бог — простая абстрактная истина, не имеющая частей в мире материи, из которых её составить.

3. Ответ Ибн Сины: правило различения необходимости от невозможности

Глава-старейшина Ибн Сина (370–428 г.х. / 980–1037 г. н.э.) (Avicenna) в исследованиях «бытия и сущности» различил способность разума представить «сущностно невозможное мифическое» и его представление «необходимо-сущего».

Когда разум представляет миф, как гора из яхонта, он составляет «именную сущность» из сущностей, существующих вовне, и придаёт между ними воображаемое акцидентальное бытие. Что же до представления «Аллаха», то разум не представляет составную сущность, а обращается прямо к чистому бытию и его самодостаточной простоте. Человеческий разум вынужденно и через очевидность причинности постигает, что у всякого возможного есть причина, и поскольку цепь не может идти в бесконечность, разум находит себя вынужденным и ведóмым положить «первую точку опоры», на которой держится вселенная, — и это необходимо-сущее. Мифическое представление — игра образами; представление же Аллаха — неизбежный рациональный отклик на строй внешнего бытия и вынужденное стремление к первой причине.

4. Ответ Муллы Садры: доказательство однородности и стержневой возможности

Опираясь на школу трансцендентной философии, Мулла Садра (979–1050 г.х. / 1571–1640 г. н.э.) (Mulla Sadra) сводит на нет сомнение «Бог-миф» по правилу однородности, то есть соответствия и соразмерности: чтобы разум постиг вещь, необходима однородность между познающим и познаваемым. Человеческий разум в своей бытийной тождественности есть «стержневая возможность», то есть существо чистой нужды и зависимости от иного. И ограниченному, ущербному невозможно самому по себе вспрыгнуть, чтобы постичь или представить понятие «абсолютной самодостаточности, бесконечности и совершенства», ибо лишённый вещи не даёт её, и нужда не производит понятия самостной самодостаточности.

На этом основании наше представление о совершенстве и бесконечности — не миф, который мы составили, а бытийный след и сила притяжения, излитые абсолютно самодостаточным на наши души. И как смятение стрелки и её отклонение влекут существование невидимого магнитного поля, притягивающего её, так и кружение человеческого разума и его смятение в понятии «абсолютного совершенства» — след и отражение существования этого «совершенного бытийного магнита» вовне, и это Аллах (Бог).

5. Ответ гностиков: правило соответствия бытия и совершенства

Гностики и философы полагают, что человек обладает естественным (врожденная природа) стремлением и огромной тягой к «абсолютному совершенству», то есть к бесконечному знанию, абсолютному могуществу и вечному пребыванию, и это тяга, которая никогда не угасает. И если атеист заявит, что это стремление подобно представлению об «обитателях космоса», ему ответят, что тяга к мифическому или космическому существу исчезает при одном лишь его представлении или изображении, ибо оно ограничено пределами материи и функции. Что же до человеческой тяги к совершенству, то она простирается без конца: обладай человек землёй — он попросил бы небо.

А поскольку космический строй построен на мудрости и абсолютной согласованности, существование голода — след существования пищи, существование жажды — след существования воды, а существование этой «бесконечной тяги и её представления, присутствующего в сознании человека» — решительный довод существования вовне «совершенного, бесконечного возлюбленного и искомого», удовлетворяющего этот простор и бытийную нужду в человеческой душе.

---

5. Неизбежное приложение: идея Бога и отпечаток Творца

Если утвердились и совпали эти философские и научные правила — что разум не изобретает сырья своих идей из небытия, что всякому умственному образу непременно нужен бытийный источник вне разума и что идея Бога чиста от механизма сборки материальных мифов, — то мы стоим лицом к лицу пред вопросом о Боге как о неизбежном следе.

Мы здесь пред критическим философским вопросом, навязывающим себя: как человеческий разум — ограниченный, ущербный, временнóй и объятый материей со всех сторон — смог представить понятие «абсолютного совершенного, безграничного, предвечного и самодостаточного по себе»?

Откуда человечество взяло это «сырьё» идей? Ведь разум живёт в материальном мире, в котором наблюдает изъян в каждый миг: всё вокруг нас умирает, болеет, оканчивается и управляемо пределами места и времени. А поскольку лишённый вещи не даёт её, этому разуму, погружённому в ограниченность, невозможно произвести идею «абсолютного совершенства» Ex Nihilo.

1. Бытийное доказательство и отпечаток Творца у Декарта

Французский философ Рене Декарт (1596–1650 гг. н.э.) (René Descartes) использовал эту логику с точной математической строгостью для доказательства существования Бога, и его идея сводится к тому, что идея «абсолютного совершенного разума» ясна и отчётлива в его уме. А поскольку его ограниченный разум не может быть причиной творения идеи «безграничного» — ибо причина должна содержать бытия и совершенства не меньше, чем следствие, — значит, это совершенное существо непременно существует вовне действительно, и именно оно отпечатало эту идею в человеческом разуме как «отпечаток мастера на его изделии», в точности как подпись, которую Творец оставляет в недрах творения.

2. Доказательство праведников у Муллы Садры

В поздней шиитской философии и трансцендентной философии у Муллы Садры (979–1050 г.х. / 1571–1640 г. н.э.) (Mulla Sadra) этот смысл формулируется через «доказательство праведников».

Бытие — единая градуированная истина, а человеческий разум — одна из ступеней этого бытия. Когда разум представляет понятие «абсолютного бытия, самодостаточного от всего», то есть необходимо-сущего, это представление не может выйти из небытия, ибо небытие ничего не изливает. И по правилу однородности способность разума постичь и представить предел совершенства и бесконечности — след и отражение существования подлинного бытия, вливающего это бытийное притяжение в человеческое сознание. Разум не изобрёл понятия, а понятие было наложено на него, ибо его Творец отпечатал его в его бытийном строении.

3. Смятение атеиста: утверждение понятия ради его отрицания

Это философское доказательство не останавливается на границах верующих в наставление и естество, а простирается и на атеистов и отрицателей Божественного бытия. Ведь атеисту, чтобы отрицать и критиковать Бога, необходимо сперва представить Его в своём уме с Его всеобщими свойствами — всемогущим, всезнающим, создателем вселенной. Вопрос, на который атеизм бессилен ответить согласно законам познания: откуда атеистический разум почерпнул мысленное сырьё для нематериального и безграничного существа, чтобы его отрицать?

Будь идея Бога иллюзией или изобретением Ex Nihilo, человеческому разуму было бы вообще невозможно её сформировать, ибо сама иллюзия есть сборка предшествующих материальных образов, как крылатый конь. Что же до Бога, то у Него нет материального подобия во вселенной, чтобы разум составил и увеличил Его. И потому представление атеиста о Боге ради Его отрицания — ясное признание того, что понятие существует и наложено на его сознание извне, а не есть плод внутренней подделки. Смятение всего человечества, с его верующими и атеистами, и его кружение вокруг единого центра тяжести — «совершенства» — доказывает, что есть бытийная истина, вливающая этот след и налагающая это притяжение.

---

6. Заключение: бытийная неизбежность

Как научная и философская действительность доказала, что самолёт пришёл не из небытия, а появился потому, что во вселенной есть птицы и динамические законы, снабдившие разум данными, и как теория относительности проросла не из пустоты, а потому что ткань пространства-времени реально существует и ждала того, кто её откроет, так и само вступление человеческого разума в спор о Боге — утверждающий или отрицающий — есть величайший довод неизбежности Его существования.

Ведь ограниченный ум, объятый материей и небытием, не может сам по себе изобрести понятие «абсолютного совершенного и бесконечного» и не имеет в этой вселенной материальных частей, чтобы составить его, как прочие мифы. Способность атеиста представить Бога, чтобы отвергнуть Его, и способность верующего постичь Его, чтобы признать Его единым, означают, что понятие наложено на человеческое сознание извне; а притяжение бывает лишь при существовании магнита. Спор о Боге — не иллюзия, измышленная разумом, а отражение и живой отпечаток, оттиснутый Творцом в глубине человеческого бытия.